Бывший инженер-строитель из Денисовского района вырезает изделия из дерева

 В Денисовке живёт человек, который доказывает, что настоящее ремесло начинается не с профессии, а с внутренней потребности.

Батырбек Калимов пришёл к работе с деревом уже на пенсии — без художественного образования, ремесленной школы, но с большим жизненным опытом инженера-строителя и глубоким уважением к национальной культуре. Сегодня он изготавливает агаш табак (астау), посуду, часы, столы и другие изделия из дерева, в которых соединяются традиция, технология и характер самого мастера.

– Я этим делом начал заниматься лет пять назад, практически перед выходом на пенсию. Вообще никогда раньше никаким ремеслом не занимался. Всю жизнь работал прорабом, по образованию я инженер-строитель. Большую часть жизни был на стройке. Но что такое дерево и доски я хорошо знаю. В советское время все прорабы ездили в Башкирию на заготовку леса. Мы там сидели месяцами, всё это видели, руками трогали, сами валили, сушили, перевозили. Так что понимание материала у меня было всегда, — рассказывает Батырбек Калимов.

Мысль заняться именно казахской деревянной утварью пришла не сразу, но оказалась осознанной.

– Я давно хотел делать казахские деревянные блюда – табак. Сейчас его чаще называют «астау». Я даже специально полез в советскую энциклопедию, потому что спорил с людьми. Оказывается, у слова «астау» есть два значения. В большей части Казахстана астау происходит от слов «ас» и «тау», то есть «гора мяса», блюдо для мяса. На севере «астау» значит корыто для кормления животных. Но я всё равно называю это агаш табак, — говорит мастер.

Он также отметил, что для него важно не только название, но и форма изделия.

– В моём понимании табак должен быть круглым. Юрта круглая. Казахский стол круглый. Если разобраться, у нас всё строится на круге. Тарелка ведь не бывает вытянутой, как под селёдку. Табак тоже должен быть круглый. Большой, чтобы на 6–7 человек. Обычно диаметр от 45 сантиметров и ниже, – делится он.

И именно здесь начинаются основные сложности.

– Подходящую древесину найти очень сложно. Основная проблема в том, что для табака нужна широкая древесина. А в основном лес сейчас – 30–35 сантиметров в диаметре. Пока распилишь, у тебя только середина остаётся. Распространённую древесину для строительства можно купить где угодно — на рынках, базарах, лесоторговых складах. Но это хвойные породы. А хвойная древесина для посуды не подходит. В ней смола, она токсичная. Для пищевых продуктов годятся только лиственные породы. В основном это тополь, осина и берёза. Есть ещё карагач, много клёна в районе. Сейчас их начинают резать. В Денисовке все пильщики меня знают, и если попадается хороший по диаметру пень — звонят мне. Я его покупаю, везу домой, там уже сам режу и сушу, – рассказывает собеседник. – Вторая большая проблема — это высушить древесину правильно. У меня дома в огороде стоит казан на 200 литров. Я заливаю туда воду, добавляю 20 килограммов соли и варю в нём свежие заготовки. По науке это называется стабилизацией древесины.

Этот процесс необходим, чтобы дерево не разрушилось со временем.

– Когда дерево сушится, процентов на 70 его коробит, бывает, оно трескается, либо вообще выворачивает. Хвойные этим почти не страдают, но они не годятся для еды. Когда ты кипятишь лиственную древесину, из неё выходит естественная связующая жидкость, а вместо неё внутрь заходит солёная вода. После этого при сушке дерево меньше коробится и лопается, зато быстрее сохнет, – отмечает Батырбек Калимов. – Процесс этот долгий и требует терпения. В естественном состоянии древесина сушится годами. Всё, что я заготовил, я сушил три года. По строительной науке дерево вообще надо резать в январе–феврале, когда у него минимальное движение сока. Так мы делали ещё в Башкирии: валили лес, везли, потом минимум год сушили.
В основном мастер работает с тополем и осиной.

– Берёзу использую редко. У нас большой берёзы почти не осталось. А хороший разнос получается именно из тополя и осины. Вообще разные изделия требуют разного среза древесины. Для такой посуды нужен продольный срез. Поперечный я пробовал, но он плохой, потом просачивается. Но он отлично подходит для часов. Поэтому их я делаю именно из таких заготовок, – делится он.

Материал Батырбек Калимов берёт у лесников или дровенников. Иногда в работу идут и корявые, немного гнилые деревья. По его словам, для часов они подходят идеально. Можно делать часы разной формы, тут уже на свою фантазию.

Есть у мастера и особые секреты обработки посуды.

– Самый главный вопрос — чем пропитывать посуду, чтобы она не лопалась, хранилась долго и при этом была безопасной для еды. Лаки я сразу отверг. В нем всегда будет либо полиуретан, либо ацетон. Решение пришло после изучения опыта других мастеров. Я много смотрел, общался с российскими ложкарями. Они используют масловоск. Делают его на водяной бане. Нужно смешать льняное масло и натуральный пчелиный воск, иногда добавляют чуть-чуть канифоли. Всё это натуральное. Но здесь важно и само масло. Подходит только льняное или конопляное. Эти масла полимеризуются — переходят в состояние пластмассы внутри древесины. Пропитал, поставил под ультрафиолет и через время дерево твердеет изнутри. Остальные масла просто вымываются при первой мойке, – поделился с нами мужчина.

Чтобы не ждать солнца, мастер нашёл выход.

– Мне сделали большую ультрафиолетовую лампу. Сейчас сутки — и изделие готово. Первый табак я сделал лет шесть назад, пробный, вручную. Он до сих пор живой, и с ним ничего не случилось. За несколько лет работы я изготовил около 60 табаков. Всего, наверное, около 100 изделий. Пока претензий не было — ни от родственников, ни от друзей. Всё раздаю бесплатно, – отмечает он.

При этом древесины ушло гораздо больше.

– За всё время я заготовил, наверное, кубов 6–7 леса. А использовал меньше куба. В процессе сушки смотришь — тут сучок, там трещина. Работа муторная, но приятная, – считает Батырбек Калимов. – Иногда я выжигаю изделия, у меня ещё советский выжигатель. Но чаще использую специальные перманентные маркеры — они не выцветают, не боятся ультрафиолета. Часы можно покрывать любым лаком для дерева.

На часах можно увидеть и монеты вместо цифр. Так они получаются более интересными.

– Есть советские монеты, есть турецкие, коллекционные. Иногда я заказываю их на Китайских сайтах. Бывает кто-то приносит или привозит из поездок. Для музеев я подбираю тематику – например, к юбилею подбираю монету нужного года, – рассказывает собеседник. – У меня есть и собственное клеймо. Я заказывал его в России. Нагреваешь паяльной лапой или газовой горелкой и выжигаешь на дереве.

Несмотря на интерес, продавать свои работы он не спешит.

– Я не продал ни одной вещи. Люди просят, но я не хочу, чтобы это стало работой. Тогда это уже обязанность. А для меня это дело для души. Хочу — делаю, не хочу — не делаю. Летом, например, я вообще не работаю. В этом году только в августе начал. Пока тепло было, на рыбалку ездил, по Казахстану путешествовал.

Его изделия уже есть в местных торговых домах, библиотеках и музеях – в подарок. Все изделия мастер делает сам, без чьей-либо помощи.

– Я всё делаю полностью сам. Иногда помогают ребята — сварить, наточить. Простые возрастные, ещё советские люди. Попросишь – они всё бросят и помогут. За это им большое спасибо, – говорит мужчина.

Детей и внуков у Батырбека Калимова нет. Но есть дело, которое наполняет жизнь смыслом.

– Пока здоровье позволяет – будем делать, – подытожил он.

И в этих словах — спокойная философия человека, который нашёл своё ремесло не ради заработка, а ради сохранения формы, памяти и уважения к дереву.

Асем БАЙКАНОВА,
фото из архива героя